Князь Голицын о вине

Речь князя Льва Сергеевича Голицына на празднике русского виноделия, 10 сентября 1903 года.
«В жизни есть известные предания, известные приемы, которые принимаются в расчет, когда хотят что-нибудь чествовать. Вступает на службу человек – его чествуют, оставляет ее – его чествуют , получил человек коллежского регистратора – его чествуют, а если получил Станислава – подавно. Вот и со мной случился такой пассаж.
Оказывается, что третьего дня ровно 25 лет, как я сделал первое Бордо, или первую бурду, и со всей России сошлись меня чествовать: Кавказ, Крым, Херсон, Москва, Петербург, Казань пришли смотреть на мое сияющее лицо и пришли с адресами по моему адресу. Я их всех выслушал. Прекрасно написано. Уж больно, господа, Вы умеете хвалить; ты то сделал, и это сделал, одним словом, я прекрасно понимаю, что я такой-сякой и, конечно. Могу Вам только сказать «спасибо». Но я доволен, что Вы приехали и не для того, чтобы я слушал Ваши речи, которые, по правде сказать мне ужасно надоели, но чтобы с Вами поговорить, вам показать, что было сделано и подумать с вами, как идти вперед. Мы все, господа, верим в русское виноделие, это будущее богатство России, но нам нужно сплотится, чтобы создать это богатство. Если бы наше поколение этого и не достигло, но уже нашим детям, во всяком случае, откроется горизонт, что делать, так как мы им укажем путь, и дадим метод.
Наша слабость заключается в том, что мы не верим себе. Мы читаем иностранные книги, мы слушаем иностранных людей и на место критики – отступаем перед ними с благоговением. Да разве иностранец желает, чтобы наша промышленность возникала, чтобы мы ему явились конкурентом на всемирном рынке? Никогда!
<< …. >>

При правильном понимании значений трех факторов: сорта, почвы и климата, можно делать правильные посадки и можно себе создать рынок для заграницы. Как русский винодел, я ничего не имею против, чтобы заграничные вина к нам попадали. Так как высокие хорошие типы нужно всегда иметь перед собою, но я желаю. Что бы главным образом наши туда пошли
Чтобы получить хорошее вино, всего вышесказанного еще мало. Нужно уметь делать вино, нужны подвалы, нужен правильный уход. А главное нужно уметь создавать людей.
Сколько будет стоить человек, столько будет стоить вино
Но правильная постановка виноградарства в данное время – вот в чем суть. Ибо кому приятно вырубить свои виноградники? Каждый фальшивый шаг приносит убыток. А при нашем недостатке энергии – и разочарование.
Значит , возьмемся за дело, но чтобы дать возможность действовать, нужно почистить дорогу, которая вся перерезана глубокими пропастями и загромождена глыбами. Под этими словами я подразумеваю фальсификацию и «доброжелателей» наших виноторговцев. Стоит ли создавать виноградники, делать хорошее вино. Убивать свой капитал, чтобы слышать, что вино с «минимумом» виноградного сока – виноградное вино и что выгоднее для такого вина насадить самые плодоносные и дурные сорта, тем более, что легче и дешевле никакого типа не создавать, чем дать славу своему. А под глыбами я подразумеваю тех виноторговцев, которые не желают помогать русскому виноделию, так как легче перепродавать, чем создавать.
Вот, господа, моя ответная речь. Вы, господа в своих адресах говорили, что Вы думали. Я же Вам говорю то, что есть. Если я что-нибудь сделал для русского виноделия, то уж это время прошло и нужно вспоминать русскую пословицу : «Кто о старом вспомянет, тому глаз вон», а давайте все вместе работать без отдыха, без передышки, насколько у нас хватит сил, и при создании нового виноградарства будем как Антей. Который прикасаясь к матери – земле, всегда черпал от нее новые силы.
Господа, поднимаю бокал за Русского Государя, который нас поддержит в этом направлении, и за Русь, которую мы обязаны для осуществления Его идеи сделать богатой.
Второй же бокал – за исполнителей этой мысли, за Вас, Господа, и кончаю ваши приветствия и мое словами: «За работу! »

………………………………………………………………..
Из бесед по виноградарству и виноделию с князем Л.С. Голицыным. 
Лев Сергеевич Голицын был не просто идеологом развития виноградарства и виноделия. Все свои теории он проверял на деле, приумножая знания, которыми охотно делился со своими коллегами.
Из бесед по виноградарству и виноделию с князем Л.С. Голицыным
(Крым, 10 сентября 1903 г.)
Много есть интересных вопросов по русскому виноградарству и виноделию, но прежде чем эти вопросы затронуть, нужно себе отдать отчет, в чем состояло русское виноделие, к чему оно должно стремиться и как его создать.
История его короткая. Не входя в подробности, мы знаем, что виноградарство было в большой чести с древних времен на Кавказе и на берегах Черного моря.
В Закавказье издавна дошли до определенного типа, и этот тип еще до сих пор существует, но на берегах Черного моря, если и существовал тип, то во многих местах он свой характер переменил.
Когда весь Юг России попал под иго турецкое и татарское, то винные сорта заменены были столовыми и, за исключением Судакской и Качинской долин, виноделие было сильно заброшено. После завоевания этих магометанских стран Россией мы видим стремление ввести опять винные сорта и, начиная с Петра Великого, — при Екатерине II и при Павле I, — мы видим постоянные попытки приобретать лучшие заграничные лозы и а priori создавать тип заграничных вин в самых разнообразных местностях.
Но истинная попытка создать опытные станции, чтобы найти, какие лозы дают лучшее вино в данной местности, является только со времени князя Воронцова. Он выписал чубуки всех известных виноградников мира, устроил у себя громадный рассадник в Ай-Даниле, уделил лучшие сорта винограда не только казенному училищу, но разным винодельческим местам России, и думал опытом дойти до распознавания тех сортов, которые будут более пригодны к известной местности. Труда им было положено много, но до правильных результатов трудно ему было дойти: ампелография только тогда создавалась, лозы, получаемые из-за границы, приходили часто под фальшивыми названиями, влияние почвы и климата мало еще тогда сознавали, и убеждение, что на известной местности при посадке известного сорта винограда можно получить то вино, откуда происходит лоза, и было причиной, что вино стали называть не по имени местности, в которую лоза ввезена и в которой выращена, но по названию местности, откуда она была вывезена. Вот и явились на Южном берегу и Опорто, и Токай, и Лафит, и Иоганнисбергер, и Мадера.
Но виноградарство и виноделие есть наука местности. Каждый район за границей имеет свой тип вина, зависящий от сорта, почвы и климатических условий.
Бордосского вина нельзя получить в Бургундии и Бургундского вина в Медоке, в Опорто не может быть Иоганнисбергера, а в Иоганнисбергере — Опорто. Кто немножко знаком с этим предметом, знает, что в двух рядом находящихся виноградниках продукты их уже отличаются друг от друга. В Бургундии Монраше разделяется на три категории вина, имеющих совершенно разную ценность: Монраше, Шевале-Монраше и Батар-Монраше.
В самом Иоганнисбергере есть местности, которые дают и очень дорогое вино, и сравнительно дешевое; есть Шлосс и Дорф, да и в самом Шлоссе есть участки несравненно лучше других. Стараться сделать известное вино в другой местности — это неразрешимая задача. Никогда мы до этого не дойдем. Да и стремиться к этому – громадная и непоправимая ошибка, которая может иметь самые пагубные последствия. Если взять какую-нибудь достойную лозу и посадить ее в другую местность, вы получите тоже достойный продукт, может быть, даже и лучший, но совсем другого характера.
На Мадере лозы были выписаны из Кипра, вино Мадера всему миру известно, но если назвать Мадеру Кипрским, то все скажут, что Мадера на Кипрское не похожа и что это не то; Токайское вино получилось из лоз, выписанных из Италии, а, между прочим, ни одно итальянское вино на Токайское не похоже.
Капское вино получилось из лоз, привезенных из Бургундии, но если сравнить эти два вина, которые оба знамениты, то окажется, что они ничего общего между собою не имеют: Капское не будет Бургундским, Бургундское — Капским.
Называя вино то Лафитом, то Иоганнисбергером, то Мадерой, мы этим самым заставляем потребителя вспомнить вкус этих вин и, конечно, он говорит «не то».
Чтобы стать на правильную точку зрения, нам нужно изучить тот характер, который получает лоза в известной местности. Влияние Магарача и Уделов настолько обозначилось, что мы уже можем отчасти предугадать, на какие лозы в каждой местности нужно обратить внимание. Раз тип удачно создан, нужно его придерживаться, называя его по местности его производства.
Как я говорил выше, в Закавказье почти повсеместно типы уже существуют, их и нужно придерживаться. Кому не известно Кахетинское вино из лоз Саперави, Ркацители и Мцвани? Кому не известен матрасийский тип, который дает такое бархатное вино?
Хотя Кизляр существует немного более ста лет, тип его определился и менять его нечего. Это все типы, которые уже завоевали себе рынки и которые все знают. К этим уже существующим типам присоединяются другие районы — Черноморский от Туапсе до Анапы. Здесь выдвигается прекрасный белый столовый сорт из лоз Рислинга; не имея ни тонкости, ни букета Рейнских вин, он имеет полноту и мягкость, которые так редко присущи Рейнским винам.
В Анапе из лоз Каберне получается тонкое столовое вино, которое в данную минуту одно из лучших вин в России.
В Крыму, за исключением Судакской и Качинской долин, тип вина еще не определился. В Крыму слишком много сортов, и ни один сам не имеет одинаковой лозы с другим. Крым есть большая опытная станция, но если выделка крепких вин возьмет, как это должно быть там, перевес, то лучшие сорта для получения этих вин уже намечены.
В Херсонской губернии в селе Казацком славятся особенно белые сорта: Рислинг и Совиньон, которые уже доказали, что там виноградарство на правильном пути и что виноград может поспеть и дать хорошее вино; примеси здесь не требуется.
В Бессарабии, за исключением нескольких помещиков, за типом никогда не гнались, гнались всегда за качеством, и что сажать до сих [пор], видно, никому не ясно.
За границей, где типы вина существуют много столетий, устройство опытных станций для посадки лучших лоз с целью получить лучшее вино в данной местности взяли на себя монастыри. У них была мысль, у них было постоянство, у них явился и результат. Лучшие типы Франции и Германии обязаны им своим происхождением. Кло-де-Вужо, Романе, Эрмитаж, Сант-Эмишон, Ла-Миссион-Го Брион, Пан-Клемент и Шампанское — все эти типы дело их ума и их работы.
Иоганнисбергер, Либенсфрауенмильх, Штейнберг — опять же таки дело их ума и дело их работы.
У нас монастыри имели другое направление, и они ничего не создали для виноделия; на их место у нас явились опытные станции: как Судак, Никита, Магарач, Кишинев, Отузы, Туапсе и, наконец, Уделы.
Что же создали эти опытные станции? Возьмем, например, Судакскую школу, существовавшую от 1804 до 1847 года: мы увидим, что эта школа имела в своем распоряжении прекрасный ассортимент лоз, прекрасную почву и что она могла бы сделать какие-нибудь выводы, но выводов она никаких не сделала, и Кокур, который в то время преобладал в Судакской долине, и теперь там преобладает и будет преобладать.
Никита и Магарач дали результаты благодаря Гартвису, который одно время был директором Никиты; он показал, что значит личность. Вина ликерные, полученные им, доказали, что Южный берег создан для получения этого типа, но малое количество выделываемого вина не дало возможности тем, кто интересуется этим делом, серьезно с ним познакомиться, да и все эти прекрасные вина сделаны без протоколов, без научных данных, как и при каких обстоятельствах они были созданы. Так школа не может относиться к делу. Да и постановка всего Магарачского дела неправильна: вино, получаемое ими, не служит для науки, а служит для поддержания их существования; они должны вино продавать и как возможно больше и поскорее, чтобы не войти в долги. Какая тут наука!
Кишинев, Отузы и Туапсе еще не дали никаких результатов, но если они будут поставлены так, что без продажи вина они существовать не могут, то у них с самого начала будет мертворожденное дело.
Как вывод из этого, мы видим, что школы и опытные станции Министерства Государственных Имуществ, не имея ни достаточного количества виноградников в разных местностях, ни хороших подвалов, ни довольно средств, не могут покуда поставить себе целью создать русские типы, хотя со временем это и будет их прямая обязанность. Уделы одни теперь своими средствами, своими правильными опытами, основанными не на получке вина от нескольких кустов, но от нескольких десятин и в разных местностях, могут создать типы русского вина. Их бутылочный подвал, который построен более чем на миллион бутылок вина, при правильной постановке сбережения разных годов может указать и значение лозы, и значение почвы, и значение климатических условий разных годов.
Я себе представляю дело следующим образом: каждый год и на разных местностях делается вино тех сортов, которые преобладают в данной местности или которые желают испытать. Вино делается тщательно, заводятся книги в каждой местности по вперед определенному типу: записывается местность, откуда виноград взят, из какой почвы; записывается сорт или сорта винограда, которые пошли на выделку вина; записываются все климатические условия года: дожди, ветра. температура; записываются выделка и способы выделки самого сусла. Вино, раз полученное, частью разливается раньше, частью позже, и каждого вина минимум 500 бутылок кладется в нишу с протоколом. Если во всех имениях каждый год будет делаться 50 сортов таких опытов, то через 10 лет 250 000 бутылок, которые будут в Массандровском подвале, создадут русское виноделие. В продолжение десяти лет каждый год нужно приглашать лучших специалистов-виноградарей, виноделов и дегустаторов, брать из этих ниш по десяти бутылок, пробовать их внимательно и опять записывать все те впечатления, которые дает каждый год известное вино. Эти десятилетние материалы дадут правильный вывод для безошибочного шага вперед по науке русского виноделия.
Без средств, без вина, без людей мы будем блуждать еще сотни лет, и через 100 лет мы будем говорить, как славяне Рюрику: «Земля наша велика и обильна, а порядка в ней нет. Приходите княжить и владеть нами!».
Вот та высокая цель, которую могут иметь Уделы. Они уже имеют теперь все данные, чтобы идти вперед. Князь Вяземский, Вы начали это дело. Князь Кочубей, un bon mouvement — докончите его – и велика будет Ваша заслуга пред русским виноделием!